Причины участия новообращенных мусульман в террористической деятельности.

Причина, по которой «русские мусульмане» могут впасть в радикализм, заключается в отсутствии исламской религиозной традиции, тесно переплетенной с этнической культурой. Это есть у этнических мусульман, но нет у новообращенных. Проблема в том, что «русский мусульманин» зачастую с принятием ислама меняет не только религиозную идентификацию, но и нередко перенимает определенные элементы этнической идентичности тех мусульманских народов, среди представителей которых он живет и которые могут выступать для него образцом для подражания. Не имея мусульманского культурного кода, не имея в исламе духовной национальной традиции, «русские мусульмане» часто уязвимы в мировоззренческом плане перед радикальными идеологическими концепциями. Принимая ислам, русский человек, как правило, в начале не имеет представлений о всей палитре идеологического разнообразия современного мусульманского сообщества в России. Нет просто ислама, есть разные направления и религиозно-правовые школы в исламе (мазхабы). Естественно, что русский неофит не всегда может понять всех различий между ними, у него неизбежно возникнет вопрос: какие же из видов и направлений ислама правильные? Этим легко могут воспользоваться  радикалы (те же ваххабиты), как правило, предлагая упрощенный вариант толкования мусульманского вероучения с его черно-белым отношением к окружающему миру. У народов, традиционно исповедующих ислам, религия тесно переплетается с их национальной культурой, является одним из признаков этнической идентичности. Как правило, тот или иной коренной мусульманский народ России принимал ислам конкретного мазхаба: например, у народов Поволжья — это ханафитский мазхаб, на Северном Кавказе — шафиитский мазхаб. Укоренение этих религиозно-правовых школ происходило на протяжении всей истории этих народов. У «русских мусульман» этого нет: принятие ислама происходит не коллективно, а индивидуально. Соответственно, это и породило такую разнообразную идеологическую палитру русского мусульманского сообщества, тут есть и сунниты (причем разных направлений), и шииты.

Возникает вопрос: может ли сложиться отдельная русская мусульманская культура, тесно связанная с этнической идентичностью, как, например, у татар или чеченцев? Ответить на этот вопрос можно только в том случае, если «русские мусульмане» будут сохраняться как общность в течение нескольких поколений и проживать на относительно ограниченной территории, причем преимущественно в сельской местности. Пока же основная масса «русских мусульман» — это неофиты в первом поколении и горожане. Даже если не только их дети, но и внуки, и правнуки будут воспитаны как мусульмане, это еще не гарантирует того, что русские мусульмане смогут оформиться в отдельную субконфессиональную группу русского народа, наподобие молокан или духоборов. Не произойдет это, на наш взгляд, потому, что проживают «русские мусульмане» в городах, где этнорелигиозные различия претерпевают трансформацию под влиянием урбанизации и глобализации. Те же старообрядцы сформировались в субконфессиональную группу русского народа по причине определенной замкнутости своего существования, подчеркнутой обособленности значительной людской массы и компактного совместного проживания с единоверцами. Ничего подобного у русских мусульман, большинство из которых живет в мегаполисах, пока даже близко не наблюдается. Поэтому, на наш взгляд, в нынешних условиях «русские мусульмане» не смогут сформироваться даже в будущем в отдельную субконфессиональную группу русского народа.

Примечательно, что отношение к «русским мусульманам» в русском обществе гораздо хуже, чем, например, к русским буддистам, кришнаитам или протестантам. Во многом подобный более ярко выраженный негатив именно к исламским неофитам русского происхождения вызван тем, что Россия столкнулась в постсоветский период с проблемой исламского терроризма, а также особым поведением мигрантов из Центральной Азии и сограждан с Северного Кавказа в российских городах. Наиболее отрицательное отношение в русском обществе вызывают «русские мусульмане», примкнувшие к террористам.

Публицист Игорь Бойков провел параллель между русскими мусульманами-террористами и русскими коллаборационистами, перешедшими на сторону вермахта во время Великой Отечественной войны. Причем, по его мнению, мотивы предательства последних, пусть и  наивно, но имели какую-то идеологическую подоплеку борьбы за «свободную от большевизма» Россию. А вот у «русских мусульман», вступивших в ряды ваххабитских банд, такого идеологического обоснования, в виде пусть даже такого же, как у власовцев, лжепатриотизма нет: «Их доктрина [ваххабитов] принципиально отвергает наше понимание нации (не говоря уже о нашем понимании общества и государства), на деление по этническому принципу вообще наложен строжайший запрет. Провозглашается, что в рамках данного проекта нация может быть лишь одна — всемирная нация ислама, мировая умма, внутри которой в идеале должны нивелироваться все этнические различия. Русские предатели, присягая подобному проекту, по сути, не признают за русским народом даже права на существование, предлагая ему полностью отказаться и от собственной национальной, религиозной и культурной идентичности, и от собственной исторической судьбы. Более того, ради этого они наверняка готовы убивать и своих единокровных братьев. Разве есть сомнения в том, что, получив соответствующий приказ, Алла Сапрыкина и ей подобные, не моргнув глазом, отправились бы в любой русский город и взорвались там где-нибудь в праздничный день на центральной площади, в „толпе кафиров“? В их предательстве есть что-то глубоко болезненное, на грани психопатологии. При всем этом русские ваххабиты ни словом, ни делом не дают нам повода усомниться в абсолютной искренности своих действий, — послушайте хоть лекции Александра Тихомирова, хоть видеообращение Василия Раздобудько. Эти люди не лицемерят и не притворяются, они действительно говорят, как думают, они в это верят. Придя в радикальный ислам, они обрели в нем, ни много — ни мало — смысл земной жизни в его исконном религиозном значении. И он в конечном итоге перевесил в их сознании все: чувство национальной солидарности, ощущение Родины, любовь к родителям, к отчему дому», — приходит к такому выводу русский публицист Игорь Бойков.

Принцип свободы вероисповедания, дающий возможность любому человеку в России быть приверженцем нетрадиционной для его этнической группы религии, на практике привел к обособлению «русских мусульман» от русского общества. По крайней мере, русская национально ориентированная общественность терпимее может относиться к русскому буддисту или неопротестанту (нам неизвестны публикации с резким отрицательным отношением к русским неофитам этих религиозных групп), чем к русскому, принявшему ислам. Подобная реакция вызвана, на наш взгляд, тем отношением, которое испытывает русское общество к мусульманам и через это формирует свое восприятие ислама. Его можно охарактеризовать как общественное беспокойство, связанное как с ростом религиозного радикализма среди мусульман, принимающего порой характер терроризма, так и поведением мусульман из Центральной Азии и Кавказа в российских городах, где они исторически не проживали. Регулярные заявления о миролюбии ислама контрастируют с деятельностью радикальных исламистов, что в свою очередь порождает недоверие к подобным заявлениям. Отсюда и настороженность, и негативная реакция по отношению к русским мусульманам.

***
«Русские мусульмане», в отличие от всех иных примеров религиозного неофитства русских, являются объектом наиболее горячих споров вокруг этой этноконфессиональной группы. Русские кришнаиты или русские буддисты не вызывают к себе столь пристального интереса, как русские, принявшие ислам. Споры ведутся вокруг отношения к этому явлению: считать ли переход некоторых русских в ислам ничего не значащим явлением в жизни общества, где свобода вероисповедания является законодательно закрепленным принципом религиозной жизни, или же признать это проблемой, таящей в себе опасность и негативные последствия? Страсти между религиоведами, общественностью, духовенством, государственными органами по поводу русских мусульман упираются именно в этот вопрос. Частота участия русских в рядах террористических банд, свойственный неофитам психологический настрой на крайнюю и радикальную трактовку религиозного учения, а также геополитическая ситуация, при которой Россия ведет военные действия против ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная на территории Российской Федерации) в Сирии, в рядах которой присутствуют русские мусульмане, будут вызывать именно настороженное и подозрительное отношение к этой этноконфессиональной группе. Причем недоверие к «русским мусульманам» испытывают и этнические мусульмане, которые, с одной стороны, приветствуют принятие русскими ислама, с другой стороны, относится к ним не как к равным. «Русские мусульмане» сами по себе являются свидетельством не только привлекательности ислама, но и слабой работы Русской Православной Церкви среди своей потенциальной паствы. Отметим, что специальной миссионерской деятельности среди русских ни одна централизованная мусульманская религиозная организация в России не ведет: русские, принимающие ислам, делают это в основной своей массе по своей инициативе.

Масштаб этого явления не стоит преувеличивать и также не стоит приуменьшать. Его очень сложно с чем-то сравнить: если по поводу русских мусульман еще дается хоть какая-то, пусть и различающаяся в числовой оценке, статистика, то никто не называет численность этнических мусульман, перешедших в православие, чтобы провести сравнение, чья религия привлекательна для неофитов разных национальностей. Но можно сказать однозначно, что «русские мусульмане», при всем разном отношении к ним, стали выделяющейся частью исламской уммы современной России: не замечать их уже невозможно. И одной из причин, по которой их относят к «группе риска», послужил тот факт, что из среды новообращенных мусульман вышло в процентном отношении гораздо больше террористов, чем со стороны этнических мусульман.

УЧАСТИЕ НОВООБРАЩЕННЫХ МУСУЛЬМАН В ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РОССИИ: ПРИЧИНЫ, ПРИМЕРЫ, МАСШТАБ ПРОБЛЕМЫ

Сулейманов Раис Равкатович, эксперт Института национальной стратегии, Казань

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *