Р.А. Силантьев, «100 самых известных «русских мусульман»» (часть 28)

Первый заместитель Равиля Гайнутдина по ДУМ РФ имам-мухтасиб Санкт-Петербургского мухтасибата Дамир Мухетдинов прославился в мусульманской среде не меньше, чем Евтеев. Его биография вообще заслуживает отдельной книги, поэтому постараемся обозначить только основные моменты жизни.
Дамир Ваисович Мухетдинов родился 18 июля 1977 года в Нижнем Новгороде в семье подпольных советских миллионеров, в то время определявшихся как спекулянты. Мать его была мишаркой, а национальность отца до сих пор вызывает жаркие споры. Из всех выдвинутых версий наибольшее распространение получила «цыганская», хотя достоверно подтвердить ее пока не удалось 193.
Мухетдинов рос в нерелигиозной семье, воспитываясь только матерью. О своем детстве он вспоминал так: «Маленький ребенок, который живет в Москве, в десять лет носит норковую шапку стоимостью под 250 рублей, которую позволяли себе только первые секретари ЦК или обкомов…Извините меня, но как Вам такая картина, да еще в советское время: иметь дома личного шофера и горничную? Да по советским меркам это была просто шикарная жизнь. И я не могу сказать, что меня тяготил какой-то страх Божий.
Ну что может напугать ребенка?..
Тогда и практикующих мусульман-то почти не было, полноценной общины, если серьезно смотреть. Было старое поколение тех бабаев, которые ходили в мечеть с незапамятных времен, они социально были незаметны и никому не нужны.
И именно тогда были люди, занимавшиеся спекуляцией. Начиная от «первых лиц», которые все это негласно курировали. Все эти так называемые фарцовщики, цеховики. Поэтому меня готовили, чтобы я поступил, как минимум, в МГИМО (Московский институт международных отношений при Министерстве иностранных дел СССР) или в какой-нибудь московский коммерческий институт для того, чтобы продолжить дело матери в торговых делах, в ее бизнесе. Долгое время мой выбор в пользу религии воспринимался болезненно».
— А не пытались ли Вас отвратить от этого? Хитростью Вас от религии отвадить?
— Пытались. Упрекали, подкалывали и издевались. Но моя религиозная неистовость тогда была столь страшна и революционна, что я постоянно какие-то новации вводил в доме. Например, однажды поснимал все портреты любимых артистов, таких, как София Ротару и остальных. Во‑вторых, начал жесткую войну с алкоголем. Заключалось это в том, что я заявил: «До тех пор, пока в моем доме будут находиться алкогольные напитки, я отказываюсь в этом доме ночевать!» Такой подростковый бунт. Однажды к матери приехала подруга из Узбекистана. И вот она купила себе на рынке кусочек свинины и пожарила. Меня это до такой степени взорвало, что я сказал маме: «Мама, пока у нас будет жить твоя подруга, я домой не вернусь!» А мама знала мой характер. Раз я сказал, то мог не появиться три дня дома. И эту подругу срочно эвакуировали. Помню, меня раздражало даже не то, что она будет есть эту свинину, а то, что она жарила этот харам (запрещенное в Исламе) на сковородке, с которой я буду потом есть. От одного упоминания об этом запрещенном мусульманам мясе меня просто воротило.
Далее я продолжил — стал искоренять вино. Происходило это поэтапно. Все знали мой суровый нрав, что я ругаюсь, шуметь на
чинаю. Ждали во время застолий, когда я уйду… Или еще проще находили выход: перестали меня звать на все увеселительные мероприятия. Или же, позвав на день рождения, ждали, пока я посижу, чай попью, уйду, и потом продолжали «гулять», чтобы не оскорбить мои чувства.
Но было несколько раз, когда я, неожиданно вернувшись, заставал их за распитием спиртного. Слышу, смотрят в глазок и кричат: «Шухер! Дамир приехал!». Начинается какой-то хаотический бег, рюмки прячут, суют подальше шампанское и водку… Помню случай: очень спешно ушли гости и осталась бутылка шампанского в холодильнике. Это мама решила, «чтобы добро не пропадало», сохранить его в холодильнике. И пошла провожать гостей. Естественно, я быстренько его вылил и налил в ту бутылку воды. И поставил обратно. Она стоит день, два. А я краем уха прислушиваюсь, хочу услышать продолжение истории. В это время мама уже сама не пила. И тут она звонит родственникам: «Иди забери шампанское. Женьке отдашь, чего оно стоит-то?». Отдали Женьке. Через несколько часов оттуда звонок: «Ань, чего-то не поймем: пьем… вода-водой!». Все это я прокомментировал, как милость Божью: мол, шампанское превратилось в обыкновенную воду! И говорю: «Вот и поделом вам. И если в следующий раз я увижу хоть какую-то бутылку со спиртным, то ее ждет та же участь, что и бутылку шампанского». И после этой истории можно сказать, что «исламская
революция победила в нашей семье» 194.
Дальнейшая жизнь приобщившегося к исламу Мухетдинова тоже складывались неплохо. После окончания школы в 1994 году он поступил в некогда знаменитое ваххабитское медресе Нур аль-Ислам города Октябрьский, где его учил сам будущий муфтий Татарстана Гусмна Исхаков.
Затем Мухетдинов выехал в Саудовскую Аравию и с 1996 по 1999 гг. учился в институте арабского языка университета Умм аль-Кура в Мекке. По возвращении в Россию он закончил факультет международных отношений Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского по специальности политология и через три года там же защитил кандидатскую диссертацию.
Религиозную деятельность Мухетдинов начал в 1996 году в качестве преподавателя Нижегородского исламского медресе Махинур и директора исламского мектебе при нижегородской Соборной мечети, в течение десяти лет (с 1999 по 2009 гг.) являлся имамом-хатыбом нижегородской Соборной мечети, с 1999 по 2007 год работал директором Махинура. С 2001 г. — член президиума ДУМ Нижегородской области (ДУМНО), с 2001 по 2004 гг. — заместитель председателя ДУМНО по учебно-воспитательной работе, С 2009 года — председатель Совета улемов ДУМНО и первый заместитель председателя ДУМНО.
11 февраля 2010 года глава Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин назначил Мухетдинова полномочным представителем ДУМЕР в Приволжском федеральном округе в сане муфтия. Однако создание полномочных представительств было признано Министерством юстиции РФ незаконным, Мухетдинов лишился этого сана и продолжил работать в структуре ДУМЕР в качестве заместителя, а впоследствии первого заместителя председателя ДУМЕР. С 2012 года — первый заместитель председателя ДУМ РФ, с 2015 года — председатель Мухтасибата Санкт-Петербурга и Ленинградской области и ответственный секретарь Международного мусульманского форума.
Но были в жизни Мухетдинова и черные полосы. Его страсть к эпатажным высказываниям нередко порождала скандалы, особенно в сфере межрелигиозного диалога. Самым пострадавшим от него человеком в итоге оказался экс-лидер мусульман Нижегородской области Умар Идрисов, который посвятил деятельности Мухетдинова отдельное интервью.
«Я искренне заблуждался относительно этого человека. Я был им опутан — его речами, обещаниями, планами. Он мне представлялся воплощением всего нового и передового. Я каюсь в том, что не увидел истинного лица за этой дымовой завесой. Теперь я начинаю понимать тех людей, которые идут за ваххабитами. Я на себе испытал, что такое технологии обработки сознания. Пока я не отошел от Мухетдинова на достаточное расстояние, я был как под гипнозом».
— Отошли сами?
— Скорее всего, мне помогло то, что, получив все, что ему нужно, он сам отошел от меня, использовав все мои возможности и добрые отношения с людьми.
Я каюсь в том, что отвергал все факты, на которые мне указывали и сторонние люди, и близкие. Теперь я бы хотел попросить прощения у всех тех, кто оказался в сложном положении из-за того, что я вовремя не смог разглядеть всех замыслов этого человека. Конечно, я знал в жизни разочарования, знал о существовании зла, но никогда не встречался с его живым воплощением.
Меня уверяли в том, что некоторые эксперты, например, Роман Силантьев, ненавидят татар и ислам, требовали от меня «разоблачать» его как врага ислама. И я это делал! Но то, что я теперь читаю и вижу, доказывает как раз обратное. Роман на самом деле тот эксперт, который лучше меня разбирается в проблемах современного мусульманского сообщества России. Если бы я его встретил, то я сегодня сказал бы ему это лично совершенно искренне. Я искренне восхищаюсь тем, что он смог увидеть то, чего я не видел все эти годы, хотя и возглавлял ДУМНО.
Я еще раз публично хочу покаяться перед Рамзаном Ахмадовичем Кадыровым, которого Дамир Мухетдинов ненароком оскорбил в одной из радиопередач. Я ездил в Чеченскую республику для того, чтобы извиняться за него, и видел, что муфтий Чечни — человек с живым имамом в сердце — сохраняет дипломатичность по этому вопросу только из уважения к моему возрасту и тому факту, что я был соучеником Ахмада-хаджи Кадырова.
Есть еще ряд людей, которые по вине моего неведения и недосмотра попали в трудную ситуацию, и я не смог вовремя встать на их защиту. Я говорил с этими людьми и просил у них прощения. Многие из них по-мусульмански простили меня. Спасибо им за это.
И, наконец, я хочу самым искренним образом покаяться в тех заявлениях, которые я сделал в адрес Нижегородской епархии и всей Русской Православной Церкви, которые были восприняты как оскорбление. Для меня это трудный урок, который я переживаю до сих пор. У меня никогда не было более понимающих и доброжелательных партнеров, чем иерархи Церкви. В регионах России, где культуры и судьбы татар и русских тесно переплетены (особенно это касается Нижегородчины), подрывать межобщинный мир — преступление. Я каюсь в том, что стал в нем невольным соучастником. Не я писал эти заявления, но я их произносил.
Я прошу прощения за это.
Мое большое желание состоит в том, чтобы это печальное пятилетие размолвки между епархией и духовным управлением региона закончилось. На примере Сирии мы видим, что играть разрушительными идеями и сеять семена злобы словами межрелигиозной ненависти крайне опасно для всех нас. Я готов принести личные извинения за все те поступки и слова, которые причинили неудобство, обиду и боль людям.
В последнее время я вижу, что люди, называющие себя учеными и сотрудничающие с Мухетдиновым, занялись новой темой: они всячески пытаются стравить Азербайджан и Россию. Я много раз был свидетелем необоснованной критики в адрес шиитского руководства этой страны. По своей воле мухетдиновская команда делает это или им это кем-то поручено, мне неизвестно. Но мне ясно одно: это провокация, которая нам не нужна. Не в традициях наших мусульман обижать своих соседей и оскорблять братьев. Поэтому я считаю, что настало время сплотиться против того, чтобы мусульмане нетрадиционной ориентации не узурпировали власть, как это произошло у нас в области. Все должности и финансы нахо дятся в руках Мухетдинова. Я не считаю его более своим учеником, и мне с трудом верится, что человек с такими качествами может искренне веровать в милость и милосердие Всевышнего. Но Аллах лучше знает» 195.
Действительно, в апреле 2013 года Мухетдинов имел неосторожность оскорбить главу Чечни Рамзана Кадырова, пренебрежительно отозвавшись о его четках (по невежеству поименованных Мухетдиновым бусиками) и выразив предположение, что глава Чечни страдает раздвоением личности. Сторонники Кадырова жестко ответили Мухетдинову, отлучив его от ислама и напомнив, что «Рамзан Ахматович, в отличие от господина Дамира Мухетдинова, никогда в жизни не употреблял ни капли спиртного и не знает, что такое сигаретный дым» 196.
Что же до Идрисова, то после выхода процитированного выше интервью тесть Мухетдинова, обиженный намеками на неправильную ориентацию своего зятя, избил имам-хатыба прямо в мечети 197.
В августе 2014 года группа верующих обвинила Мухетдинова в хищении средств, которые собрали на строительство Ярмарочной мечети в Нижнем Новгороде 198. В сентябре 2014 года некоторые сайты разместили запись, на которой видно, как таджикский подросток, стоя перед прихожанами нижегородской Соборной мечети, обвинял Мухетдинова в домогательствах и указывал на его противоестественную связь с Ильдаром Нуримановым, руководителем Департамента внутренней политики ДУМЕР. Там же разместили и письменные показания за подписью потерпевшего 199.
Кроме того, Мухетдинов обвинялся в махинациях с деньгами Фонда поддержки исламской культуры, науки и образования. Соратники Мухетдинова Дамир Салехов и Ленур Ислямов в разные периоды времени украли у Фонда десятки миллионов рублей 200. Журнал «Ислам в современном мире», в котором Мухетдинов значится главным редактором, тоже оказался в центре скандала: учредитель этого журнала был ликвидирован по иску Минюста в конце 2013 года, а в конце 2015 года «Ислам в современном мире» с теми же исходными данными получил статус рецензируемого журнала, что было расценено как мошенничество 201.
После обострения российско-турецких отношений в конце 2015 года Мухетдинов занял открыто протурецкую позицию и даже не отменил оплаченный турецкими властями XI Международный мусульманский форум в Лондоне, который прошел в декабре 2015 года.
Сейчас Мухетдинов позиционирует себя как лидер «мишарского» крыла в Совете муфтиев России и рассматривается как один из возможных преемников Равиля Гайнутдина. Конечно, скандальный шлейф и проблемы с национальной идентичностью и половой ориентацией делают его шансы не очень высокими, но Мухетдинов не теряет надежды.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *